Военная история семьи. Проект Питерского Скрапклуба

Здравствуйте, дорогие мои!



Сегодня я к вам с большим нескраповым постом. Таким каким-то он очень личным что ли получился...

Продолжаем изучать историю в рамках проекта "Питерского Скрапклуба" "История семьи. Вы ее знаете?". И тема такая большущая - война...








Если брать Первую Мировую, то данные в архивах найти есть шансы лишь в том, случае, если были из числа офицерского состава. По простому рядовому составу с документами все туманно, велось плохо, многое не систематизированно или просто утеряно.




Поэтому  данному этапу довольствуюсь малыми знаниями, воспоминаниями родственников.






По Второй Мировой всего гораздо больше и помнят. и помогают архивы, ссылки давала в прошлом посте.


Из того, что еще не писала по возможному поиску по участникам в ВОВ.

Главным помощником в поиске у меня, конечно, стал Мемориал и территориальные Книги памяти. Это все дополнило и расширило знания моих близких.

Главным источником пополнения информации Мемориала является Центральный Архив Министерства Обороны РФ. Есть у меня один родственник, по которому вот нигде и ничего нет, кроме воспоминания бабушки, что в начале войны был призван в Москве и больше ничего  она не знает. Ни в каких источниках, ни с какими вариациями в написании фамилии найти ничего не могу. Отправила письмо в ЦАМО со всеми имеющимися данными, жду ответа. Они работают только с обращениями по классической почте, электронного адреса у архива нет.

Желательно знать точные данные по рождению, по данным близких родственников, чьи ФИО и адреса могли оставлять призывавшиеся.

По дате рождения могут помочь региональные архивы ЗАГС, если прошло менее 100 лет от интересующего события. Пишется запрос с указанием ФИО, примерных запрашиваемых лет (не более 5 лет за один запрос), указываются имена родителей, место рождения, указывается адрес ближайшего ЗАГСа к вам и ваш домашний адрес. Если данные находятся, то на почтовый адрес придет письмо, с просьбой явиться в свой территориальный ЗАГС, где после уплаты гос. пошлины выдадут дубликат свидетельства о рождении (по этой же схеме получаются дубликаты свидетельства о браке, смерти). Нужно указать кем вы приходитесь и основание для запроса (например, предоставление в МВД, подтверждение родства, оформление наследства и т.д.) Не все с пониманием относятся с генеалогическим исследованиям.

Если прошло более 100 лет, то направляем запрос в архив региона, где они уже делают выписку из метрической книги и присылают на почту. Запросы можно отправлять как по эл. почте, так и классической. Ответ придет классическим письмом, заверенный подписями и печатью архива.







И кое-что из моей истории... то немногое, что сохранилось про Первую Мировую.

1. Прадед по маминой линии воевал в Первую Мировую, был в плену в Румынии, откуда потом пешком возвращался домой в Воронежскую губернию. Сохранился один снимок после возвращения домой





2. Прадед мужа тоже воевал в Первую Мировую. Он был латышом и по мнению писаря царской армии его ФИО было слишком трудным для написания, так в этот период типичная латышская фамилия с окончанием на -с, была заменена на окончание с -вич, имя отчество тоже подвергли трансформации - Антанаус Юргенсович стал Антоном Юрьевичем. После войны он не смог вернуться в родной Каунас из-за опасения за свою жизнь, по слухам от земляка там устраивали расправы над воевавшими. В родные места он попал лишь уже после окончания Второй Мировой Войны.





По Второй Мировой у меня  больше знаний, хотя и не без пробелов.


Но если говорить о потерях военных лет... Один погиб в блокадном Ленинграде, другой под Сталинградом,  был погибший на подлодке на Балтике, еще один член семьи был смертельно ранен в Литве, еще про одного члена семьи родственники знали, что был ранен под г. Ярцево Смоленской области в 1941 г., поехали к нему в госпиталь, а там сказали, что его отправили в другой госпиталь, но куда не знают. ОБД Мемориал помог установить, что перевезли его в Москву, где он умер от ран и похоронен на Преображенском кладбище в Москве.

Были и такие, кто дошел в войну будучи танкистом до Польши, еще один был участником боев на Балатоне в составе 2-го Украинского фронта, а мужская часть семьи по линии отца была в составе партизанского отряда Райцева на Витебщине.

Были и те, кто побывал в плену, был угнан на принудительные работы в Германию...

Это все перечисленное только по моей линии.

Жаль что осталось мало фотографий, документов с того времени. Очень многое горело вместе с деревнями, которые полностью выжигались в войну.

Совсем обо всех писать не буду... это очень много получится!

просто расскажу и чуть покажу 2 разные истории. Истории сержанта и историю 18-летней девушки, угнанной на принудительные работы в Германию.




есть 1 фотография сделанная весной-летом 1945 г. в Германии при разборе цементного завода (в первом ряду слева старшая сестра моего деда)





Она в Германию попала в начале 1944 года в составе семьи знакомых двоюродного брата матери под их фамилией, свою фамилию скрывала (мама с братом, моим родным дедушкой) уже год, как были в концлагере в Могилевской области)

Сначала всех согнали в г. Лида, Белоруссия, откуда уже потом шла отправка на работу в Германии.

Бабушка оказалась на угольной шахте в городке под названием Каульбизале, западный берег р. Эльба (на карте не нашла этого места, может, неправильное написание, может, этого места уже нет, может, бабуля, что-то напутала в произношении... ) На шахте работали так же пленные из Польши и Западной Украины. Для них было больше послаблений и поощрений со стороны бауэра, на которого работали. Они лучше питались, кормили в первую очередь (со слов бабушки, русским давали есть в последнюю очередь, доедали что оставалось). Но поляки и украинцы подкармливали русских тем, что удавалось украсть у бауэра (овощи, фрукты). Самыми удивительными моментами в рассказе бабули было то, что за работу все-таки платили (!) по 3 марки. Полякам и украинцам разрешалось выходить в город, с ними иногда удавалось выбраться и моей бабушке. Что же она делала с заработанными деньгами? Тратила в городе в баре, покупая сладкую воду типа лимонада! я была очень удивлена этим... она говорила, что девчонки покупали себе всякие безделушки, но ей они были не нужны, покупала вкусную сладкую воду, которой никогда раньше не пробовала.

Такой стороны жизни угнанных на принудительные работы я никогда и ни их каких источников не слышала и не видела, это стало какой-то прям неожиданностью.

Еще во время жизни в Германии одна женщина отдала часть немецкой открытки  моей бабушке со словами, чтобы та "всегда носила с собой и она ее защитит".

Бабушка сберегла эту открытку и она до сих пор храниться в ее сумочке с фотографиями и документами.

Вот открытка:



Надпись Peccavi, что значит "согрешил"

Нашла по этой теме:

Формула признания своей вины и раскаяния.



Источник - Евангелие от Луки, 15.18. Так начинается исповедь "блудного сына", который после долгих лет скитаний на чужбине вернулся наконец в дом отца и сам осудил свой прежний порочный образ жизни.



А вот оборотная сторона обрезанной открытки:







Простым карандашом наискосок написана настоящая фамилия бабушки, синим карандашом чей-то адрес на Украине в г. Макеевка, Донецкой области (была Сталинская область до 1961 г.). По поводу адреса бабушка ничего не знает, он уже был написан, когда женщина отдала ей открытку. А я вот все гадаю, что же там было написано и кому могло быть адресовано. С большой долей вероятности открытка была куплена\найдена, подписана, но не была отправлена адресату...



Весной 1945 г. всех с угольной шахты освободили американские войска. Потом бабушка ждала, когда будет построена переправа через Эльбу, чтобы попасть к своим. 

После участвовала в разборе цементного завода с советскими военными (фотографию того периода показывала выше). Любопытно, что разобрали все вплоть до кирпича, разобрали и отправили в Подмосковный г. Подольск... После этого советские военные обещали оформить документы, чтобы отправить наконец на Родину, но так ничего и не дали и вновь хотели послать на какие-то работы, снова говоря, что уже после них уж точно дадут документы. Был поднят скандал, своими силами стала искать возможности уехать. Добралась до Бреста, где 2 недели жила в ожидании возможности поехать дальше. И как-то забежал на вокзал солдат и сказал, что будет поезд на Москву. Так она и уехала... сошла в г. Ярцево.  Возвращалась когда уже жали рожь (это конец июля-начало августа), и шла около 30 км пешком до родной деревни, сожженной немцами, куда уже вернулись мама и брат после концлагеря и дальнейших скитаний по Белоруссии...


2. Еще расскажу одну историю уже военного человека. Прадеда моего мужа, который  погиб в апреле 1943 г. 





В семье храниться стопка его писем с фронта... те самые треугольнички и на простых листах и на листах, вырванных их какой-то книги для ведения, вероятно, фин. отчетности.



 и на специальных бланках писем с фронта... вот несколько видов с печатью о проверке военной цензурой.






Осталась газета "Красная звезда" от 1976 года, где пересказана жизнь его жены и детей. Интервью брали у прабабушки моего мужа, а поводом явилось то, что в один день одним приказом 2-м ее сыновьям, которые служили в разных частях страны, были присвоены звания генерал-майоров.






Так вот как война и гибель мужа была описана в этой статье, над которой я плакала, когда читала (привожу только выдержу):



"...Отец в письмах (с фронта) расспрашивал о колхозе, об урожае, об учебе детей. Сдержанно хвалил их. Наказывал слушать мать.



Но однажды пришло письмо, написанное чужой рукой. В нем сообщалось, что Григорий тяжело ранен, находится в Калуге. Где госпиталь, как его искать - неизвестно" Но Александра Степановна собралась и поехала. Долго искала - люди добрые помогли. И вот на улице Красноармейской, в бывшей школе, сказали ей, что здесь лежит ее муж - гвардии сержант Григорий Степанович Зудин. Сейчас, мол, выйдет врач, расскажет, как он себя чувствует. Но вышел врач, оглядел напряженно застывшую женщину, повязанную платком, и опустил глаза:



- Должен вам сообщить печальное, тяжелая рана у него была... В позвоночник.



Она перебила:



- Какой ни есть, заберу домой! Пустите меня к нему, прошу вас!



- Успокойтесь, не поможете вы ему уже. Умер он.



Как добралась она до поезда, не помнит. Только по среди пути очнулась - самолеты воют. Кто-то трясет ее за плечо: "Мать, а мать! Беги скорее, сейчас бомбить подлюги будут." Опустел вагон - все наружу высыпали - к земле поближе. А она осталась. В оцепенении сидела сама не своя. Все о Григории думала, о том, каким справедливым он был да ласковым к ней, как детей любил. И не верила в смерть его.



Вернулась домой. Дети тише воды. Костя - глаза как у отца, карие, еще малыш совсем, перед войной родила его, - только Костя за подол тянет, кричит, что-то требует. Мария, старшая дочь, разом поняла все и на руки его взяла, от матери отстранила: "Тш-ш!" Лида - младшая - из-за печи выглядывает, тоненькая как тростинка. Навсегда в памяти девочки останется как рухнула мать посреди избы, словно подкошенная, как закричала не своим голосом. Не плакала никогда, а тут по-деревенски в голос завыла. И дети за ней. Соседи прибежали - тоже ревут. Борис побледнел весь, руки трясутся, поднимает мать, голосом охрипшим просит: "Мам, мам! Ну не надо, мам!"



В то лето ему 17 исполнилось, и ушел Борис мстить фашистам за отца. Снова мать стала ждать солдатские треугольники. Сердцем следить за каждым сыновьим шагом, готовая закрыть от беды. Но от беды заслонишь разве? Это только в пословицах говорится, что молитва матери со дна морского достанет.



В один из последних дней войны с империалистической Японией Бориса ранило в ногу. Долго не зажиывала рана. Но потом Бориса вылечили. Остался он служить на Сахалине, потом поехал учиться в Ригу, а теперь письма от него приходят с Севера. Рядом с пожелтевшей от времени карточкой отца появилась карточка гвардии сержанта Бориса Зудина - сына....

...

Часто они все вместе приезжают в Калугу, к обелиску на братской могиле. В списке погибших и похороненных здесь воинов значится гвардии сержант Г. С. Зудин. Они кладут к подножию обелиска цветы, молча стоят. Если матери нет с ними, все равно она здесь, потому что все они - частица её."



Если бы не было войн, конфликтов и репрессий, то наши семьи были бы гораздо больше............ я все чаще и чаще думаю об этом...